В Гродненской области планируется экопосёлок.

В Гродненской области, в Островецком районе планируется экопосёлок. Связаться с организаторами посёлка можно по тел. моб. 8-029-755-31-89, тел. дом. 8-017-254-60-91 Виталий и Наталия.

В газете "Советская Белоруссия" была написана статья про места, где будет организован экопосёлок. Вот эта статья:     

Корни и крона

«Не поверите, но когда я сюда от дочки вернулся, я целовал эти березы, — на глаза 88—летнего Адама Мундутя, обнимающего растущую во дворе белоствольную красавицу, на­ворачиваются слезы. — Как только на ноги встал, уговорил жену уехать из города домой. Тут все мое, родное. Дом, что отец строил, когда я паца­ненком бегал, земля, политая потом всей семьи, колодец с самой вкусной водой...»
Усадьба Адама Станиславовича на Подлипянских хуторах — одна из старейших. Огромный двор (в де­ревне такого не увидишь!), причуд­ливой формы плетень, просторный сарай — все ухожено и подчинено строгому порядку. Никогда не скажешь, что здесь живут стари­ки. Откуда только силы берутся, чтоб такой порядок во всем поддерживать. Адам Ста­ниславович — хуторянин во втором поколе­нии. Его отец, вернувшись из Украины с за­работков, в далекие 20—е годы прошлого ве­ка, «за польским часом», приобрел среди поля, в двух километрах от деревни, 20 гектаров не самой урожайной земли. Это было осуществлением его мечты. Земля и корми­ла семью, в которой росло 9 детей. «Участок обрабатывали плугом, до 30 соток в день вы­ходило, — вспоминает Адам Станиславович. — В хозяйстве две лошади имелись, две коро­вы. Мозолей было много, но зато мы никогда не голодали, даже в Вильнюс ездили моло­ком—мясом\ торговать. Хуторяне сами пекли хлеб и даже макароны делали. На трудности никто не жаловался. Я твердо знал: вырасту, женюсь и тоже буду на хуторе хозяйничать». Наверняка эта уверенность помогла ему пережить и Вторую мировую войну, в кото­рой он, призванный в польскую армию, участвовал с 1939 года, и страшное ранение, едва не стоившее ему жизни, и сталин­ские лагеря... Позже колхозному передови­ку Адаму Станиславовичу Мундутю не раз предлагали переехать в деревню: мол, и ве­селее, и легче с людьми рядом жить. ЙЪ он отказался. И когда из—за болезни вынужден был недавно несколько месяцев прожить у дочки в Мостах, понял, что был прав. «Если б не хутор — я бы столько не протянул, — го­ворит он. — Природа, воздух, спокойствие — самая здоровая атмосфера. И еще труд, коне­чно: без физической нагрузки человек рано дряхлеет, болезни его донимать начинают. Правда, после нас с женой этот хутор наверняка исчезнет: дети, внуки выбрали город­скую жизнь...»
Сегодня Адам Станиславович с женой Галиной Александровной, которая, кстати, моложе своего супруга на 11 лет, держат ко­рову и кур. 1-1а полутора гектарах земли вы­ращивают картофель и зерновые. На жизнь не жалуются: две пенсии, доходы от прода­жи сельхозпродукции. Хватает и на пита­ние, и на лекарства, и на подарки внукам. Да и местное хозяйство помогает старикам зерном, сеном, техникой. «Какое ж тут одиночество? — удивляется ветеран. — То наша опекунша (социальный работник. — Прим, авт.) придет по дому помочь, то пред­седатель сельсовета заглянет поинтересоваться- не надо ли чего-нибудь. Да и дети с внуками не забывают, наезжают часто. А если что случится — то телефон под рукой».

Оазисы тишины
Цивилизация на хутора при­шла лет тридцать назад. По сло­вам председателя самого «хутор­ского» на Островетчине Кемелишковского сельсовета, из 49 населенных пунктов которого 29 — хутора, Аркадия Киселя, к 70—м годам прошлого века без электричества не осталось прак­тически ни одного хутора. К ка­ждому были подсыпаны дороги, по которым машины возили хуторян на работу в колхоз и обратно; Ведь переезжать в деревню многие из них категорически отказались. Ы том числе и потому, что вдали от чу­жих глаз было больше возможно­стей для работы на личном подво­рье. В те годы государство разрешало крестьянам иметь в пользовании не более 30 соток земли. Как на них размахнуться хозяину? В лесу же никто недодумывался посчитать се­нокосы и пастбища, которыми пользовались хуторяне...
«Кто не хотел жить на хуторе — перебрался в деревню при первой воз­можности, — рассказывает Аркадий Владимирович. — В деревне Кемелишки, например, есть целая улица> заселенная бывшими хуторянами. 12 человек переехали почти сразу, как только начали образовываться колхо­зы. Эта улица и сейчас выделяется своей чистотой, благоустройством: чувство хозяина у них в крови. В деревнях строи­лись дома куль­туры, комплекс­ные приемные  пункты, школы, и для некоторых эти удоб­ства оказались весомым аргумен­том в пользу переезда».
Но не для всех. Хуторянка Янина Ивановна Мацулевич го­ворит, что ни за что не согласи­лась бы покинуть Апушины, где она живет уже 45 лет, если бы не проблемы со здоровьем. Теперь, почти не способная передвигать­ся по дому без палочки, она все чаще подумывает о том, чтобы перебраться поближе к людям. Муж умер 12 лет назад, дети разъехались, и управляться с большим хозяйством, в котором и лошадь, и коровы, и домашняя птица, с каждым годом все слож­нее. «В молодости ни одной ми­нуты без дела не могла сидеть, — рассказывает Янина Ивановна. — Все заработать старалась лишнюю копейку, чтоб и детей обеспечить, и свою старость. Работала в колхозе молокосборщицей, а на хуторе у меня «вто­рая смена» начиналась. Бычков с мужем растили на продажу, сви­ней, птицу. Крутились как белки в колесе. Яблоки продавать в Ленин­град ездили, грибы и ягоды — в При­балтику. Самая первая легковая ма­шина в районе появилась в нашей се­мье: я даже ездить на ней не хотела, разговоров лишних боялась. А на сбер­книжке у нас лежало, только пред­ставьте себе, 155 тысяч советских рублей, которые в итоге не доста­лись ни нам, ни детям. Тогда их и тратить—то особо не было на что, магазины пустые были — не то что теперь. Другое дело, сейчас так ни­кто не работает, как мы в свое вре­мя. Дай не надо, наверное: в колхозах техники хватает, куда с ней коню тягаться ? Может, поэтому и на ху­тор сейчас вряд ли кого затянешь, хотя теперь тут жить намного про­ще, чем раньше: и телефон есть, и свет, и автолавка регулярно приез­жает. Ко всем удобствам еще и воз­дух свежий».

Последние из могикан
Председатель Островецкого райсовета Ирина Шляхтун рассказала нам, что недавно принято решение о снятии с учета 20 хуторов. Там давно никто не живет, многие участки поросли лесом. «Такая судьба в будущем, похоже, ждет мно­гие хутора, являющиеся сегодня своего рода изюминкой района, способной заинтересовать туристов, — считает Ирина Болес­лавовна. — Ведь из 353 хуторян 170 —старше трудоспособного возраста. И если нет наследников или те отказались от дома, участь этого населенного пункта, можно сказать, предрешена. Земля отойдет хозяйству или будет передана в лесфонд, а строения снесены. Если, конечно, кто-нибудь не купит хутор себе под дачу».
Иногда такое происходит. Несколько лет назад, напри­мер, один из хуторов на территории Трокеникского сельсове­та приобрел минчанин. Переехал туда, посадил сад. Более 10
лет, как на территории этого же сельсовета «ожил» хутор Осиновка. Его хозяин Чеслав Завиша, вместе с женой Ядви­гой, выйдя на пенсию, вернулся в отцовский дом из Литвы, где проработал всю сознательную жизнь. Обустроил роди­тельское гнездо, завел корову, кур, пчел и говорит, что только сейчас почувствовал настоящий вкус к жизни. На соседнем хуторе Валейкишки, расположенном на живописных лесных холмах, — свои планы на жизнь. Год назад в большой и дру­жной семье Синютей-Масойтей родилась хуторянка в треть­ем поколении Настя. «Теперь главная цель — расширить дом, — говорит ее отец, 30—летний Олег Масойть. — Сейчас у нас три поколения под одной крышей, и всем должно хватать мес­та. Ведь с хутора мы с женой уезжать никуда не собираемся. Во—первых, пожилых родителей не оставишь, а во—вторых, где еще найдешь такие условия для жизни ?»